Русских родственников практически не осталось. Как ни странно, стало намного легче

Решили с младшенькими пообедать в «Черноморке» — все-таки у мужа сегодня профессиональный праздник, да и соскучились по детям за неделю. Неплохой такой рыбный ресторанчик, с качественной кухней, хорошим выбором, незатейливым, не обязывающим к фраку и вечернему платью, интерьером (почти как в израильских кафешках). Не в центре. Цены, как на мой взгляд, немаленькие. И — на вечер расписаны практически все столики. Ладно, это выходной, но и в будний день часов около пяти дочери с подругой еле нашли место. Как всегда, по дороге смотрю в окно. Много плакатов с предложениями работы, только моего завода насчитала 4 штуки. Весна, зелено, красиво, тьма цветов.

Наслаждаюсь здесь бешеным разнообразием и долгим цветением ирисов – наш жаркий степной суховей обычно к вечеру превращал их нежные лепестки в линялые тряпочки. Отмечаю, что появилось очень много дорогих сортовых цветов и деревьев. Повсеместно в частном секторе отделывают фасады, меняют крыши – за хорошей бригадой надо охотиться и становиться в очередь. Если прикинуть, сколько они зарабатывают за сезон, то о нищете говорить как-то не приходится. Равно, как и торгующие домашним молочным, овощами, рассадой. Конечно, это труд. Нелегкий и связанный с рисками, но я не знаю мест, где платят за красивые глаза или заунывное нытье. Проезжаем район, где не ездили несколько месяцев. Был забор и плакаты о начале продаж. Сейчас стоит новый красивый городок – уже не удивляюсь. Поля и сады – традиционно в порядке. На Одесской трассе не протолкнуться.

Голосеевский зеленхоз уже развил бурную деятельность – устаю вертеть головой, любуясь на яркие клумбы. В парках тоже плотный трафик – папы в выходной балуют разноцветную детвору катаньем на самом разнообразном детском транспорте. Кто-то рулит сам, а многие только считают, что самостоятельные – за машинками сосредоточенно следуют папы с пультами радиоуправления. Причем, мальчишки самозабвенно крутят руль и жмут педали, а умные девочки, предугадывая крутые виражи своих увлекающихся папаш, на всякий случай сразу держатся за боковины.


А я опять думаю о каждодневных сводках с фронта. Практически каждый день какой-то пацаненок не дождется своего отца и будет вспоминать его только по портрету. Какая-то малышка просто не родится, потому что ее мама не встретит будущего папу, погибшего на фронте. А может, наоборот, ее мамой могла стать та красивая молодая медсестра, убитая по дороге в освобожденное село, куда она везла медикаменты. Ни с того ни с сего вдруг вспомнилась осень 2014 года. Хорошим антидепрессантом для многих моих луганских, прорвавшихся из Зоны, тогда была філіжанка львівської кави. Затишна зала з фірмовими ажурними скатертинами на круглих столиках, ввічливі дотепні офіціянти з гарною українською мовою, львівськи смаколики. Здесь на время исчезала угрюмая грызущая тоскливая тревога, высасывающая все соки. И всегда верилось – Украина выстоит.

Я и сейчас люблю это львовское кафе на бульваре Шевченко рядом с грузинским «Чачапури» и донецкими «Сплетнями». А тогда для нас это было просто место силы. Не помню, с кем пила кофе в тот день, когда в зал вошла странная парочка. Я не сразу заметила их появление, т.к. сидела спиной к входу и слышала, а не видела. Обычный молодежный треп, обсуждение меню, кокетство девушки, смешки парня. Официант неимоверно быстро принес им заказ. Помню, что меня удивила соломинка в кофе. Через какое-то время взгляды людей, сидящих за соседними столиками в поле зрения, начали фокусироваться на столике за моей спиной. А там продолжалась непринужденная веселая беседа. Когда несколько женщин начали вытирать слезы, я повернулась посмотреть – и онемела. Совсем молодой паренек в камуфляже был без обеих рук. И кофе он пил сам через соломинку, а тортиком с ложечки его кормила девушка. Причем, они улыбались, болтали и выглядели вполне счастливыми. Пришел официант, принес им порцию десерта за счет заведения, приглашал остаться на какое-то вечернее мероприятие в кафе, но девушка, поблагодарив, отказалась, т.к. она выпросилась из госпиталя на пару часов, и им уже нужно ехать на капельницу. Пожилой мужчина успел сбегать к метро «Университет» за цветами. Другой предложил подвезти. Они попрощались и ушли.

А мы сидели и не могли поверить в то, что это происходит в нашей стране. Что русские, говорящие с нами на одном языке, еще вчера пившие и евшие за нашим гостеприимным столом, пришли убивать, калечить, выгонять из домов только за то, что мы посмели выгнать их ставленника и раба Янека. Тогда, осенью, у всех нас уже был свой скорбный список из пропавших, исчезнувших, воюющих, раненых, убитых. И другой — спокойно предавших свою страну. И нас, решивших остаться с ней, — легко. Ведь обещанная прибавка к пенсии и зарплате намного дороже каких-то там бывших друзей и родственников. Прошло уже больше четырех лет. Военные в метро, на вокзале, на улицах стали так же привычны, как в Израиле. И выглядят они теперь совсем по-другому, чем в 2014-м. На месте кровоточащей раны образовалась мозоль. Лично я, родившаяся в России, ходившая в русские школы, имеющая родственников там, намного больше, чем в Украине, не могу представить себе, что когда-нибудь по доброй воле захочу поехать туда; слушать советские концерты, смотреть их туфтовые фильмы, не ощущать брезгливости от кривляний многочисленных соловьевых и лживости победобесий.

Русских родственников, способных элементарно оценить то, что происходит, практически не осталось. Как ни странно, стало намного легче. Природа не терпит пустоты, и та бездна, которая сейчас на месте нашего Луганска и окрестностей, начинает приобретать самые причудливые формы. «Наварасов», подпевающих почетному пенсионеру Газманову 9 мая на Театралке, не пугает неопределенность серой территории, бешеный рост смертности, онкозаболеваний, постоянная стрельба на многочисленных полигонах (и не только), адски некомфортная дорога в любую сторону. Новинка: бюджетники не только в ненавистную Украину, но и на любимую Россию теперь имеют право выехать только после написания заявления с объяснением причин поездки. Скоро за ногу к рабочему месту будут приковывать, но придуманный «народ Донбасса» только обрадуется. С каждым днем все меньше верится, что нашему поколению удастся дожить до конца этой фантастической истории. И что кровоточащей язве суждено затянуться. Но в жизни случается разное. И Берлинская стена когда-то была незыблемой. И СССР – великим и ужасным. И английские принцы не женились на самостоятельных американских актрисах (без изменения статуса).

А в прекрасный весенний вечер так хочется верить в чудо…

Источник